Собрались как-то старшие братья в город, на ярмарку. «Ты, Емеля, не ленись,— говорят они ему,— на печке не залеживайся, наших жен во всем слушайся. Мы тебе за это подарки привезем».— «Ладно,— отвечает Емеля,— буду слушаться».
Немного погодя говорят Емеле невестки: «Сходи-ка, Емелюшка, по воду — у нас воды нет».— "Неохота мне! — отвечал им Емеля. «Как так неохота? А кто обещал нас слушаться?»
«Ну ладно!» — согласился Емеля. Слез с печи, обулся, накинул зипунишко, засунул за пояс топор, взял ведра да коромысло и пошел.
Спустился он с горки, стал лед вокруг проруби обкалывать. Глядь — всплыла большая щука. Изловчился Емеля, схватил щуку за хвост и вытащил из пруда.
"Не губи меня, Емелюшка,— говорит ему щука человеческим голосом.— Отпусти меня в речку. Я сделаю так, что все по твоему слову будет исполняться. Только скажи: «По щучьему веленью, по моему хотенью».
Бросил Емеля щуку в прорубь и говорит:"По щучьему веленью, по моему хотенью, зачерпнитесь, ведра, да ступайте в избу сами!" Только успел вымолвить — ведра сами зачерпнулись и зашагали в горку. А Емеля за ними шагает да посмеивается.
Поравнялись ведра с избой, по ступенькам на крыльцо взошли — ни капли не расплескали, сами на лавочку стали.
А Емеля на печку взобрался. «Печка остыла, не греет!» — говорит он невесткам. «Оттого и не греет, что не топлена. Съезди-ка в лес, наруби дров, тогда и печку вытопим».
Слез Емеля с печки, оделся и пошел во двор. Вытащил сани, бросил в них топор, пилу, веревку и сам в них уселся:"По щучьему веленью, по моему хотенью, бегите сани, в лес сами". Сани и поехали, только оглобли по сторонам мотаются — забыл Емеля их подвязать.
В одном селе в ту пору людно было — праздник справляли. Бегут люди за санями, охота им поглядеть, как это сани без лошадей едут. А оглобли народ во все стороны расшвыривают.
Прибежали сани в лес, остановились. Емеля и говорит: «По щучьему веленью, по моему хотенью, ты, топор, дрова руби, а вы, дрова, сами под топор становитесь, сами на сани укладывайтесь да веревками обвязывайтесь!»
Так все по его слову и сталось. Подвязал Емеля оглобли, уселся на воз и крикнул: «По щучьему веленью, по моему хотенью, бегите, сани, домой сами!» Сани и побежали.
А в селе поджидают Емелю — кто с рогачами, кто с ухватами, кто с палками, кто с веревками. Хотят схватить — наказать Емелю. Завидели его и давай кричать: «Держи его! Лови его!» Да разве его удержишь?
Подкатили сани к своим воротам и стали. Поленья с воза соскочили и побежали: какие — в поленницу укладываться, какие — в избу да прямо в печку.
А тем временем люди побежали к царю, стали жаловаться: есть в такой-то деревне Емеля-дурачок, он без лошади на санях ездит, всех пугает, с ног сбивает, в сугробы загоняет. Послал царь своего вельможу привести к нему Емелю.
Приехал царский вельможа в деревню, да не один, а со слугами. Вошел в Емелину избу и давай кричать: «Где тут Емеля-дурак? Подавайте его сюда!»
Емеля отвечает: «Здесь я, на печке сижу да на тебя гляжу. Что тебе надобно?» — «Одевайся, дурак, обувайся! Повезу тебя к самому царю!» — «А мне неохота!» — Емеля ему в ответ.
«Ах, так! Ты еще разговариваешь!» — подскочил царский вельможа к Емеле и ударил его. Не понравилось это Емеле. Он и шепни: «По щучьему веленью, по моему хотенью, угости его, дубинка!»
Поднялась тут дубинка и давай царского вельможу охаживать. Бросился тот из избы бежать. А дубинка не отстает: по спине и по плечам оглаживает. Так до самого дворца и проводила.
Послал царь другого вельможу. Тот набрал пряников, орехов да леденцов. Приехал в деревню, разыскал Емелину избу. Вошел, поклонился низко: «Здравствуйте, Емельян Иванович! Покушайте гостинцев и поезжайте со мной к царю. Не поедете — царь голову мне срубит!»
«Ну будь по-твоему,- говорит Емеля,— поеду. Только ты вперед поезжай, а я вслед за тобой буду». Потягивается Емеля на печке и говорит: «Не хочу с теплой печки слезать! По щучьему веленью, по моему хотенью, поезжай, печка, к царю!»
Тут печка заворочалась, крякнула и пошла. Через поля, через луга, через села и деревни. Идет печка, из трубы дым валит, а Емеля за трубой сидит, песни поет.
Пришла печка прямо в столицу, прямо к царскому дворцу. Вышел царь на крыльцо со своей дочкой, с боярами да вельможами. «По какому праву ты на санях без лошади ездишь, моих подданных пугаешь? — закричал царь.— Кнута ему — и в острог!»
Видит Емеля: добра здесь не ждать, и шепнул тихо: «По щучьему веленью, по моему хотенью, ступай, печка, обратно. А ты, царская дочка, крепко в меня влюбись и замуж за меня просись!»
А в царском дворце крик да слезы. «Зачем Емеле грозили, стращали? — плачет царская дочь.— Жить без него не могу. Замуж за него хочу!»
Делать нечего, приказал царь привезти Емелю. Поскакал в деревню царский посланец, опоил Емелю сонным зельем, связал веревками, бросил в сани.
Привез Емелю к царю, а у царя была уже приготовлена большая бочка. Схватили слуги Емелю, посадили в бочку. Увидела это царевна, выбежала из дворца, ухватилась обеими руками за бочку: «Куда Емеля, туда и я!»
Царь в гневе и разум потерял — приказал и царевну в бочку посадить. Так и сделали. Набили на бочку крепкие обручи железные, засмолили и в море пустили.
Развязала царевна Емелю и стала будить его: «Что спишь, Емеля! Проснись! Выкати бочку на берег. Ты ведь умный, все можешь!» — «Ну будь по твоему! — говорит Емеля.— По щучьему веленью, по моему хотенью, выкатись, бочка, на сушу!»
Бочка выкатилась на сушу и разорвалась. Вышли они, а царевна и говорит: «Как же мы жить будем? Нам бы избушку маленькую…» — «Будет у нас и не избушка…- отвечает Емеля.— А ну-ка, по щучьему веленью, по моему хотенью, постройся, дворец, да лучше царского».
Только сказал — дворец уже готов. Стоит на семи столбах крыши серебряные, маковки золотые, во все стороны крылечки расходятся. А вокруг дворца сады и пруды, по прудам гуси-лебеди плавают.
Вошли они во дворец, а в палатах еще дивнее: по потолку красное солнышко ходит, солнышко уйдет — месяц, звезды появляются. Стали они жить, всего у них вдоволь, только скучно. «Хоть бы повидать кого из родных…» — просит царевна.
«Ладно! — говорит Емеля.— По щучьему веленью, по моему хотенью, перекинься поперек моря, мост чугунный! А по мосту пусть к нам братья с женами приедут!» Мост и перекинулся.
Вдруг слышат — пушки палят: к острову корабль пристал, а на нем царь со свитою. "Куда путь держите? — спрашивает Емеля. «По морю ездим, бочку ищем… — отвечает царь.— В бочке дочка моя да Емеля-дурачок…»
