Жил старик с тремя сыновьями. На краю света жил. Кругом глушь да топь, места дикие, болота непроходимые. В обход идти — пяти лет не хватит, напрямик идти — вовсе не добраться.
Вот и задумали они мосты мостить, чтобы была через те болота и дебри дорога прямохожая-прямоезжая. Принялись за дело и в недолгом времени намостили мосты калиновые, проложили дорогу прямохожую-прямоезжую.
Как закончили работу, послал старик сыновей сесть в скрытном месте под мостом и послушать, какое первое слово молвит первый прохожий. Так и сделали.
Идет по мосту старенький старичок. Идет и приговаривает:
— Дай бог доброго здоровья тому, кто этот мост мостил. А я бы все его желания исполнил.
Вышли братья из-под моста, рассказали, что это их работа.
Попросил старший брат жену красавицу, средний — хозяйство исправное, а младший пожелал служить Отечеству своему солдатом.
— Ладно,- говорит старичок,— будь по-вашему. А за то, что ты, Иванушка, выбрал себе службу, хоть и тяжкую, но добрую, одарю я тебя силой волшебною. Когда придет нужда, ударься оземь и мигом обернешься соколом, рысью или оленем. А теперь прощай, будь здоров.
На другой день простился Иван с отцом и братьями и отправился в путь-дорогу… Долго ли, коротко ли шел и пришел на царский двор да — прямо к царю.
— Батюшка-царь, возьми меня в военную службу, буду служить тебе верой и правдой.
Согласился царь.
Служит Иван год ли, два ли, может, и все три года, а тут как раз война сделалась. Собрал царь свое войско и пошел воевать. Шли, шли, год ли, два ли, а может, и все три и дошли до того места, где положено войну вести.
Затрубил рог, сшиблись оба войска. Да никто никого одолеть не может — ни те этих, ни эти тех. До самой ночи бились, так ни с чем и разошлись.
Кликнул царь клич по всему войску.
— Не найдется ль среди вас кто, чтобы в три дня домой сходил и кавалерию на подмогу привел?
Нет, никто не нашелся. Шутка ли, в три дня в оба конца отмахать, когда в один конец чуть не три года шли.
Тут вызвался Иван:
— Дозволь, царь-батюшка, я схожу.
Обрадовался царь:
— Ежели через три дня вернешься и кавалерию приведешь, я за тебя дочь свою замуж отдам.
Иван пуговицы мелом начистил, сапоги сажей начернил, ремень подтянул и зашагал по дороге. Ать-два! Левой-правой!
А как скрылся у всех из виду, оземь ударился и обернулся рысью. Бежит рысь, по земле стелется. Где овраг — прыжком возьмет, где бурелом — ползком проползет. Бежала, бежала, совсем обессилела.
Тогда ударилась она оземь и обернулась оленем быстроногим. Пустился олень, словно стрела. Земля из-под копыт так и брызжет, ветер в золотых рогах так и гудит. Бежал, бежал, все ноги сбил.
Ударился оземь — соколом обернулся. Полетел сокол по поднебесью — часу не прошло, до самой столицы долетел. Влетел в покои к царской дочери, об пол ударился и солдатом обернулся, да таким молодцем, что сразу царевне по сердцу пришелся.
Но не поверила царевна Ивану, что он в три дня до дворца добрался. Тогда ударился солдат об пол, обернулся рысью, затем оленем златорогим и соколом быстрым.
Царевна у рыси клочек шерсти вырвала, у оленя отломила золотую веточку от рожек, а у сокола перышко вытянула и все в узелок сложила.
— Ну, теперь я тебе верю. Возвращайся с войны поскорее, я тебя ждать буду.
Повел Иван конницу путем-дорогой. Да видит, что не успеть им ко времени. Махнул рукой — и под всадниками уже рыси пятнистые мчаться.
На закате второго дня пересело войско на оленей.
Вот и третий день настал… Уж и олени выбились из сил. Взмахнул солдат рукой — и взвились к поднебесью соколиная стая, понесла всадников над лесами и горами, прямо к берегу моря.
Тут ударились ясные соколы оземь — и снова под всадниками кони пляшут.
— Вот что, братцы,- говорит Иван.— Вы теперь сами езжайте — тут недалече будет. А я покуда в море искупаюсь, больно уж я умаялся.
Искупался Иван и лег на бережку отдохнуть. Лежал, лежал, да и заснул. А по берегу часовой похаживал. И задумал он думу черную: столкнуть Ивана в море, а самому вместо него к царю пойти.
Очнулся Иван на дне морском. Куда ни глянь, всюду вода. А в воде дворец стоит и разные морские чудища плавают. Понял Иван, что занесло его к владыке морскому.
Живет он у морского царя день, живет и два, живет неделю, и другую. И одолела его тоска смертная. Не пьет он, не ест, час от часу худеет. Уж царь его по-всякому обхаживает, самыми лучшими кушаньями угощает, а угодить ничем не может.
Стал Иван проситься:
— Дозволь хоть разок наверх подняться, на белый свет взглянуть.
— Ладно,— говорит морской царь,— погляди. Даю тебе три часа сроку.
Подняли рыбы Ивана на остров посреди моря и оставили одного. А Иван оземь ударился, обернулся соколом и полетел к берегу. Хватился его морской царь, послал вслед волны морские, да уж поздно!
Долетел Иван до берега, оземь ударился, снова солдатом стал и пошел разыскивать свое войско. Шел, шел и пришел в столицу. А там на каждой улице песни поют, пляшут да играют.
— С чего это у вас веселье такое?- спрашивает Иван.
— Наш царь дочку замуж выдает за Ивана-солдата. Он все войско выручил, кавалерию на подмогу привел. Да царевна что-то упирается.
Обрядился Иван в музыкантское платье и пошел во дворец. Сел в угол со всеми музыкантами. Уж на что они хорошо играют, а он лучше всех, недаром в солдатах был. Всякую песню запоет, на деревянных ложках сыграет.
Вот царевна его и заприметила.
— Батюшка-царь,— говорит,— не тот мой жених, что за свадебным столом сидит, а тот, что музыкантом играет. Он и кавалерию привел, он и суженный мой.
Позвал царь Ивана.
— Ты кто такой?
— Я вашей милости верный солдат Иван.
— И тот солдат, и этот солдат,— расстроился царь. И тот Иван, и этот Иван. Кому же из вас верить.
— А ты, батюшка, спроси, как они шли за кавалерией.
Завертелся жених, будто на угольях.
— Да я на телеге ехал, да на коне скакал, всю дорогу бегом бежал…
— А я перво-наперво на рысьих ногах бежал, потом на оленьих, а потом и на соколиных крыльях летел,- сказал Иван.
Обернулся Иван рысью пятнистою, потом оленем златорогим, а потом и соколом быстрым. А царевна вынула из узелка клочок шерсти, обломанную веточку от золотых рожек и соколиное перышко:
— Видишь, батюшка, чья правда.
