Была зима. Стояли такие морозы, что Ежик несколько дней не выходил из своего домика, топил печь и смотрел в окно.
Мороз разукрасил окошко разными узорами, и Ежику время от времени приходилось залезать на подоконник и дышать, и тереть лапой замерзшее стекло.
«Вот!»- радовался он, снова увидев елку, пенек и поляну перед домом. Над поляной кружились, то улетали куда-то вверх, то спускались к самой земле, снежинки.
Ежик прижался к окну, а одна Снежинка села ему на нос с той стороны стекла, привстала на тоненьких ножках и сказала: «Это ты, Ежик? Почему ты не выходишь с нами играть?» — «На улице холодно»,— сказал Ежик.
«Нет,— засмеялась Снежинка.— Нам нисколечки не холодно! Посмотри, как я летаю!» И она слетела с Ежикиного носа и закружилась над поляной.— «Видишь? Видишь?» — кричала она, пролетая мимо окошка.
А Ежик так прижался к стеклу, что нос у него расплющился и стал похож на поросячий пятачок. И Снежинке уже казалось, что это не Ежик, а надевший колючую шубку Поросенок. «Поросенок! — крикнула она.— Выходи с нами гулять!»
«Кого это она зовет?» — подумал Ежик и вдавился в стекло еще сильнее, чтобы посмотреть, нет ли на завалинке Поросенка.
А Снежинка теперь уже твердо знала, что за окошком сидит Поросенок в колючей шубке. «Поросенок! — крикнула она.— У тебя же есть шубка. Выходи к нам играть!»
«Так,— подумал Ежик.— Там под окошком, наверное, сидит поросенок в шубке и не хочет играть. Надо пригласить его в дом и напоить чаем».
«Ежик,— сказала Снежинка.— Поросенок только что убежал. Поиграй ты с нами!» — «Не могу. Холодно!» — сказал Ежик и ушел в дом.
«Поросенок! — крикнула Снежинка.— Ты вернулся? Выходи! Будем играть вместе!» — «Он вернулся»,— подумал Ежик.
Ежик снова надел валенки и выбежал на крыльцо. «Поросенок! — закричал он.— Поросено-о-о-ок!» Был ветер, и весело кружились снежинки.
Так до самого вечера Ежик то бегал на крыльцо и звал Поросенка, то возвратившись в дом, залезал на подоконник и прижимался носом к стеклу.
Когда пришла пора птицам улетать на юг, Ежик сказал Медвежонку: «Скоро зима. Пойдем поудим напоследок для тебя рыбки. Ты ведь любишь рыбку!»
На реке было так тихо, так спокойно, что все деревья склонились к ней печальными головами, а посередине медленно плыли серые, лохматые облака.
«А что, если мы поймаем облако? — испугался медвежонок.— Что мы тогда будем с ним делать?» — «Ежик,- сказал Медвежонок,— что мы будем делать, если поймаем облако?»
«Не поймаем,— сказал Ежик.— Облака на сухой горох не ловятся! Вот если бы на одуванчик…» — «А на одуванчик можно поймать облако?» — «Конечно,— сказал Ежик.— На одуванчик облака только и ловятся!»
Стало смеркаться. Они сидели на узеньком березовом мостке. Медвежонок смотрел на поплавок Ежика, а Ежик — на поплавок Медвежонка… Было тихо-тихо, и поплавки неподвижно отражались в воде.
«Почему она не клюет?» — спросил Медвежонок.— «Она слушает наши разговоры,— сказал Ежик.— Рыбы к осени очень любопытны!» — «Тогда давай молчать» — сказал Медвежонок.
Вдруг поплавок Медвежонка заплясал и глубоко нырнул. «Клюет!» — крикнул Ежик.— «Ой! — воскликнул Медвежонок.— Тянет!»
«Держи-держи!» — сказал Ежик.— «Что-то очень тяжелое,— шепнул Медвежонок.— В прошлом году здесь утонуло старое облако. Может это оно?»
потом со свистом распрямилась — и высоко в небо взлетела огромная луна. «Луна!» — в один голос выдохнули Ежик с Медвежонком.
А перед рассветом, когда горох кончился, Медвежонок свесился с мостика и вытащил из воды два оранжевых кленовых листочка. «Лучше нет, чем ловить на кленовый листик!» — сказал он.
И стал было уже задремывать, как вдруг кто-то крепко схватился за крючок. «Помоги!» — шепнул Ежику Медвежонок.
