Одна девочка ушла из дома в лес.

В лесу она заблудилась и стала искать дорогу домой, да не нашла, а пришла в лесу к домику.

Дверь была отворена; она посмотрела в дверь, видит: в домике никого нет, и вошла.

В домике этом жили три медведя. Один медведь был отец, звали его Михаил Иваныч. Он был большой и лохматый. Другой была медведица. Она была поменьше, и звали её Настасья Петровна. Третий был маленький медвежонок, и звали его Мишутка.

Медведей не было дома, они ушли гулять по лесу.

В домике было две комнаты: одна столовая, другая спальня. Девочка вошла в столовую и увидела на столе три чашки с похлёбкой.

Первая чашка, очень большая, была Михайлы Иванычева; вторая чашка, поменьше, была Настасьи Петровнина; третья, синенькая чашечка, была Мишуткина. Подле каждой чашки лежала ложка: большая, средняя и маленькая.

Девочка взяла самую большую ложку и похлебала из самой большой чашки;

потом взяла среднюю ложку и похлебала из средней чашки;

потом взяла маленькую ложечку и похлебала из синенькой чашечки; и Мишуткина похлёбка ей показалась лучше всех.

Девочка захотела сесть и видит у стола три стула: один большой—Михайлы Иваныча; другой поменьше—Настасьи Петровнин, а третий маленький, с синенькой подушечкой,—Мишуткин.

Она полезла на большой стул и упала;

потом села на средний стул, на нём было неловко;

потом села на маленький стульчик и засмеялась: так было хорошо.

Она взяла синенькую чашечку на колена и стала есть.

Поела всю похлёбку и стала качаться на стуле.

Стульчик проломился, и она упала на пол.

Она встала, подняла стульчик и пошла в другую горницу.

Там стояли три кровати: одна большая—Михайлы Иванычева; другая средняя—Настасьи Петровнина; третья маленькая—Мишенькина.

Девочка легла в большую—ей было слишком просторно;

легла в среднюю—было слишком высоко;

легла в маленькую—кроватка пришлась ей как раз впору, и она заснула.

А медведи пришли домой голодные и захотели обедать.

Большой медведь взял свою чашку, взглянул и заревел страшным голосом: «Кто хлебал в моей чашке!»

Настасья Петровна посмотрела на свою чашку и зарычала не так громко: «Кто хлебал в моей чашке!»

А Мишутка увидал свою пустую чашечку и запищал тонким голосом: «Кто хлебал в моей чашке и всё выхлебал!»

Михайло Иваныч взглянул на свой стул и зарычал страшным голосом: «Кто сидел на моём стуле и сдвинул его с места!»

Настасья Петровна взглянула на свой стул и зарычала не так громко: «Кто сидел на моём стуле и сдвинул его с места!»

Мишутка взглянул на свой сломанный стульчик и пропищал: «Кто сидел на моём стуле и сломал его!»

Медведи пришли в другую горницу.—«Кто ложился в мою постель и смял её?»—заревел Михайло Иваныч страшным голосом.

—Кто ложился в мою постель и смял её!—зарычала Настасья Петровна не так громко.

А Мишенька подставил скамеечку, полез в свою кроватку и запищал тонким голосом: «Кто ложился в мою постель!»

И вдруг он увидел девочку и завизжал так, как будто его режут: «Вот она! Держи, держи! Вот она. А-я-яй! Держи!»

Он хотел её укусить. Девочка открыла глаза, увидела медведей и бросилась к окну.

Окно было открыто, она выскочила в окно и убежала.

И медведи не догнали её.